Центр жизненных интересов?

  • «Газета первый номер» от 11 ноября
  • Обычный человек, ежемесячно отдающий государству 13% с зарплаты, или предприниматель мелкой и средней руки, бывающий за границей только отдыха ради, могут сказать: «И что из того?». Однако для представителей крупного капитала, зарабатывающих в России миллиарды, но появляющихся здесь набегами, тема сразу стала чувствительной. Правительство в лице Минфина разработало проект радикальных изменений в части налогового резидентства, которые были призваны вынудить офшорных олигархов платить налоги именно в России. 

    Убедительный Лисин 
    Консолидированную позицию завсегдатаи списка Forbes озвучили в октябре на заседании правления Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). Полная стенограмма задушевной беседы осталась тайной за семью печатями, но некоторые моменты всё же просочились в СМИ и заставили россиян недоумевать. 

    Первый вице-премьер и министр финансов России Антон Силуанов, пытавшийся донести до крупного бизнеса позицию ведомства, наткнулся на жёсткое сопротивление. Особенно убедителен, как пишут СМИ, был владелец НЛМК Владимир Лисин. Он занимает второе место в рейтинге богатейших бизнесменов России. Его состояние — 21 млрд 300 млн долларов. И только в этом году он увеличил его на 3 млрд 270 млн. Представляете, сколько мог бы получить бюджет России? 

    По сути, офшорные промышленники заявили российскому правительству, что страна, где они зарабатывают капиталы, не является сферой их жизненных интересов. 

    Не хотят делиться со страной 
    Что же не понравилось олигархам в новом издании правил налогового резидентства? Прежде всего, попытки законодательно закрепить понятие «центр жизненных интересов», которое должно было стать одним из критериев для признания человека фискально обязанным российскому государству. В него предполагалось включить наличие в стране работы, недвижимости, семьи и так далее. Казалось бы, всё просто, но офшорные олигархи заявили, что в России нет устоявшегося законодательства и понятия «центр жизненных интересов». То есть для всех россиян есть, а для них — нет. После этого Силуанову осталось только констатировать откладывание реформы «до лучших дней» с обязательным учётом мнения крупного бизнеса. Кстати, подобная реформа планировалась ещё два года назад, но из-за сопротивления офшорного бизнеса делиться с Россией доходами — также была отложена. Интересно, заметил ли кто-то в этот момент показавшийся в зале призрак семибанкирщины? 

    Привет из 90-х 
    В 1996 году с подачи обозревателя «Общей газеты» Андрея Фадина в российском обиходе появился броский термин «семибанкирщина». По аналогии с семибоярщиной, фактически руководившей русским государством на излёте Смутного времени, журналист назвал так пул влиятельных финансовых воротил, имевших влияние на принятие государственных решений. С уходом из Кремля Бориса Ельцина и особенно после провозглашения доктрины «равноудаления олигархов от власти» красивое словцо надолго утратило актуальность и возникало в лексиконе только как призрак из «лихих 90-х». И кто бы мог подумать, что о нём можно будет вспомнить, описывая события осени 2019-го. 

    Битва за сверхдоходы 
    Упоминание об особой роли Владимира Лисина заставляет вспомнить прошлогоднюю дискуссию об изъятии сверхдоходов у 14 российских компаний, в том числе у НЛМК. С такой инициативой выступил в августе 2018-го помощник президента и бывший министр экономического развития Андрей Белоусов. Конкретно он предложил создать механизм, позволяющий изымать у сырьевых экспортёров часть дополнительных доходов, которые они получают от ослабления рубля. 

    Тогда одним из главных оппонентов Белоусова снова стал именно Владимир Лисин. Комментируя предложение экономиста, Владимир Лисин рассказал анекдот про зайца, решившего отдавать каждому лесному зверю за каждый принесённый рубль по 1 рублю и 20 копеек. «Да нафиг мне эта рентабельность, ты посмотри, зато какие обороты!» — ответил косой усомнившемуся в выгоде такого предприятия медведю. 

    Андрей Белоусов в ответ напомнил о главном законе капитализма — «делиться надо». На том два достопочтенных джентльмена и разошлись, а идея создания какого-либо механизма изъятия сверхдоходов, не говоря уже о самом изъятии, растворилась в воздухе, словно дым из металлургической трубы. 

    Минус два миллиарда 
    Две эти замечательные истории могут быть интересны липчанам не только как доказательство виртуозного умения промышленников оборонять свой капитал, а как характеристика владельца градообразующего предприятия Владимира Лисина — доля поступлений от НЛМК в областную казну составляет почти 40%, 

    Совсем недавно вице-губернатор Дмитрий Аверов, курирующий экономическую политику региона, рассказал на брифинге, что в 2019 году планируется снижение налоговых поступлений от НЛМК почти на два млрд. Официальная причина — сокращение объёмов производства стали на 9%, вызванное, среди прочего, ремонтом доменной печи №6. 

    Что такое два млрд рублей для области? Судите сами, в этом году на полную реконструкцию части проспекта Победы и ремонт ещё 17 дорог в Липецке потрачено чуть более одного млрд. А если пересчитать на зарплаты работников образования, здравоохранения, культуры и соцзащиты, для индексации которых на 7,5% с будущего года в бюджете надобно изыскать более миллиарда рублей, картина получится ещё нагляднее и интереснее. 

    Делать из выпадающих доходов трагедии на Соборной пока не спешат, уверяя, что это никак не отразится на «социалке». Но как бы то ни было, если два млрд, действительно, выпадут из доходной части бюджета, возместить их по мановению волшебной палочки не получится — где-то что-то придётся оптимизировать. 
    Текст: Эдуард Клюев

    Сейчас в соцсетях

    В мире

    Наверх