Леонид Милованов: «Я же боксёр – я умею держать удар»

  • «Газета первый номер» от 22 июля
  • В 1990 году в затею создать в Липецке ансамбль казачьей песни и пляски мало кто верил. Даже напротив, восприняли в штыки. Иначе как объяснить, что коллектив с мировым именем до сих пор не имеет своей сценической площадки, а его создатель и художественный руководитель, народный артист РФ, лауреат премии Правительства РФ Леонид Милованов главной своей мечтой называет обретение собственного помещения.

    НЕ МОГ НАТАНЦЕВАТЬСЯ

    Танцами 12-летний Лёня заболел, когда в Доме пионеров увидел выступление на сцене своих ровесников. Говорит, глаз не мог оторвать. До этого был футбол — занимался в детской команде при «Трудовых резервах» (позже ФК «Металлург». — Прим. ред.), даже на взрослых матчах за воротами стоял — мячи подавал. Было ещё увлечение боксом. Но танцами занялся неистово: танцевал в «Калинке», в «Магнитке», детском коллективе при хоре Новолипецких металлургов и в ДК Студёновского рудоуправления.

    — Я не мог натанцеваться. Мне всё было мало. Я хотел учиться у всех и везде. Мальчишки мечтали быть лётчиками, Гагариными, а я — танцевать. Когда я занимался боксом и смотрел по телевизору поединок, у меня руки сами дрались. Но танцы всё затмили. Танец — это настоящее мужское занятие. Ведь первоначально это боевое искусство. Вот я делаю шаг, — показывает. — Потом поворачиваюсь, а это удар по ногам противника. Делаю ножницы — так можно челюсть снести. Так что эти красивые движения очень опасны. Женщины облагораживают, смягчают танец. Но мужская техника — это настоящая мощь, ловкость, сила.

    Я родился в простой семье. Мой отец, Пётр Семёнович, из раскулаченных. Говорят, у деда была маслобойня и большой табун лошадей. Отец был водителем, сам научился играть на гармошке и играл как Бог — ни одна свадьба в Липецке без него не обходилась. Но из-за этого сильно выпивал. Хозяйство в доме, мы жили на улице Гоголя, было на сыновьях. Мама работала на швейной фабрике, что раньше была на Первомайской, но потом стала домохозяйкой. Нас у неё было четверо. Так что нам приходилось ей помогать. Помню, набегаешься вечером, а потом мама утром в четыре часа будит, на поле везёт картошку сажать. Идёшь сонный. Она ругается — мимо лунки кинул.

    КАЗАКИ – НАЧАЛО

    После 9 класса Леонид поехал в Задонск. Поступил на хореографическое отделение культпросветучилища. В то время училище гремело на весь Советский Союз. Студентов даже в Москву на Центральное телевидение возили — таких певцов и танцоров взращивали в липецкой глубинке.

    Армия для 18-летнего Леонида началась на сцене Государственного ансамбля песни и пляски Московского военного округа. Говорит, неизвестно, где было легче — на полигоне с автоматом или в репетиционном зале.

    — Вот там точно нельзя недоделать, недотянуть. Именно в армии я впервые столкнулся с жёстким профессиональным подходом к танцам. Это была муштра и натаскивание на уровень. Не жалеть себя — это пригодилось, когда пригласили работать балетмейстером в Кубанский казачий хор. Признаюсь, было страшно согласиться на эту должность. Но я подумал: в самодеятельность всегда смогу вернуться, нужно попробовать себя на профессиональной сцене. Художественный руководитель хора Виктор Гаврилович Захарченко учил меня: «Ничего не надо специально ставить, собирай фольклор». Я бросал магнитофон в рюкзачок и ездил по станицам. Столько материала собрал — всё это потом в «Казаках России» пригодилось. В Ставропольском крае познакомился с некрасовскими казаками. В 1961-м их поселение, что жило в Турции почти два с половиной века, вернулось в Россию. Я у них несколько дней жил, общался, хотел понять: откуда эта осанка, почему именно так руки идут. На этом материале я создал три номера. Да, в моём танце другие движения, но сохранён стиль и характер. Сами некрасовские казаки сказали: «Да, это мы». Это высшая похвала для профессионала.

    ДЕВУШКА С РУСОЙ КОСОЙ

    Во всех начинаниях поддержка и опора для Леонида Петровича его жена — заслуженная артистка России Галина Милованова. Познакомились они в Орле, где выпускник Московского института культуры проходил практику в одном из филиалов.

    — Там встретил свою судьбу. Заприметил девушку. Оказалось, наша, липецкая. Она была такая — с косой, казалась недоступной. Потом мы встретились в Липецке — я после института два года по распределению отрабатывал в ДК Профсоюзов. Как-то увидел орловскую знакомую на улице — пригласил на свой концерт, так начали встречаться. Потом Галя уехала в Тюменскую филармонию, там пела в ансамбле «Зодчие», с которым выступали Юрий Лоза и Валерий Сюткин. А я в Кубанский казачий хор. Меня туда переманил старший брат Анатолий — он руководил оркестровой группой. В отца пошёл — идеальный слух и гармонист от Бога. Через год мне дали отдельную квартиру, и Галя приехала ко мне — из эстрады ушла в народники. Перестроиться было очень тяжело, но она смогла. Иногда берет микрофон и всех удивляет, замечательно поёт репертуар Софии Ротару. Я очень благодарен своей Галине Николаевне, что она сумела подстроиться под меня. Это мой тыл, моя поддержка. У неё все чётко, по порядку. Я зашёл в квартиру и всё летит в разные стороны — она все разложит по местам. Она меня упорядочивает.

    ЧЕМ ХУЖЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ

    В Липецк Леонид Милованов вернулся в 1989 году с чёткой целью — организовать свой коллектив в родном городе. Приехал не один — вместе с ним прибыла часть ансамбля танца «Ставрополье», где он перед этим работал балетмейстером. Именно «ставропольцы» стали скелетом липецкого коллектива. В 1990-м при Липецкой областной филармонии был создан ансамбль танца «Казаки России». И уже в 1991-м он стал самостоятельным государственным учреждением. Его презентация прошла в концертном зале «Россия». Вскоре липецкий коллектив стали называть казачьим балетом и энциклопедией казачьей культуры. Милованов сделал самое важное – он объединил всех казаков в своём творчестве.

    — Моя идея была проста: есть кубанские казаки, есть ансамбль песни и пляски донских казаков, есть волжские казаки, а вот чтобы объединить казаков в единый коллектив — такого ещё не было. Мне говорили: «Казаки России» — ну, ты замахнулся». Все ждали: у Милованова не получится. Но я понимал: своё дело сделаю, а вот остальное: условия для проживания, для работы — это уже внешние факторы, на которые я не всегда могу повлиять. Но, как говорится, делай что должно и будь, что будет. Даже если взять Областной дворец культуры, ОЦКНТ, — вот аббревиатура, не выговоришь, — там у самодеятельных коллективов условия лучше, чем у нас, у профессионалов: большие репетиционные залы, доступ к сцене. У нас же зальчик маленький, еле помещаемся, сцены своей вообще нет. Разве не парадокс? Вот в Кремлёвском дворце с «Пугачёвым» будем выступать. Кто из липецких коллективов такого достигал?

    Была у нас одна руководитель в городе, она говорила: «Чем тебе хуже делают, тем ты ещё больше распылаешься». Да, нам очень много палок вставляли. Но я спортсмен по духу. Я же бывший боксёр — я умею держать удар. У меня азарт появляется — выйти из ситуации победителем.

    НЕПУТЁВЫЙ КОММЕРСАНТ

    Благодаря сильному характеру руководителя «Казаки» выжили в непростые 90-е, когда приходилось работать за колбасу, макароны и сахар, а их художественному руководителю довелось стать бизнесменом и торговать на рынках Москвы и Ростова, чтобы заработать коллективу на костюмы и визы. В 1993 году государственный ансамбль выехал за границу на деньги, которые взял лично Леонид Милованов под залог своей квартиры. Так он будет поступать ещё не раз. «Казаки России» — это не просто ансамбль, это его душа, его служение, а свою службу казаки всегда несут честно.

    — Я благодарен людям, которые создавали со мной коллектив, репетитору нашего балета Максуту Кубанову, моей жене Галине Николаевне, брату Анатолию Петровичу. Они пошли за мной и выстояли со мной. Когда мы приехали в Липецк, нам дали общежитие на Соколе, улица Дружбы, 32. Пятый этаж — крыша течёт. Но это ещё полбеды. Там была полная разруха, как Мамай прошёл: стены и унитазы разбиты, смесители узлом скручены. Мы сами там ремонт сделали. На тех, кто не выдерживал, уезжал назад или уходил в другой коллектив, я не обижался, понимал: тяжело в таких условиях жить и работать. Мои люди и сейчас в этом общежитии живут, а там два туалета на 30 человек.

    В Липецке мы долгое время скитались с места на место — нас просто выдавливали из города. Сцену не давали, все городские и областные площадки для нас были закрыты — мы могли выступать только в зале санатория «Липецк». Может, и хорошо, что нас закрывали здесь, зато для нас открылась Европа. В 1993 году мы поехали в Испанию. Гастроли организовывала Татьяна Соловьёва. Она вышла замуж за испанца. И мы стали ее первым проектом в Европе, как оказалось, очень удачным. Выступали в Мадриде в театре имени Кальдерона. Вышел прогуляться, смотрю: очередь огибает театр, спускается вниз по улице — оказывается, это на нас.

    Ездили всегда за свой счёт: солярка, визы. Я понимал, если у нас будут гастроли — будет всё, мы сможем продержаться, эта поездка заложит финансовую базу для коллектива. Но чтобы ехать, нужен свой транспорт. Мне говорят — возьми в банке кредит. Взял 10 млн под залог квартиры. Жена даже не знала, я ей потом сказал, когда после поездки автобус продал и расплатился с долгами. Как-то занял миллион, купил трикотаж и поехал в Москву продавать, чтобы заработать нам на визы. Всем занимался — во мне коммерсант непутёвый проснулся: нет бы для себя, а я — для коллектива. Потом нам транспорт давал Иван Васильевич Франценюк, бывший тогда генеральным директором Новолипецкого комбината. Он нам здорово помогал — Царствие ему Небесное.

    ДОЧЬ НЕ ОТГОВОРИЛ

    В 2015-м театр танца поставил свой первый большой спектакль, «Донскую легенду» по роману Шолохова «Тихий Дон». В 2018-м — «Пугачёва» по повести Пушкина «Капитанская дочка». Леонид Петрович здесь уже больше выступал в роли менеджера и продюсера. Свои силы как балетмейстер и постановщик попробовала его дочь — Екатерина.

    — Для меня было неожиданностью, что она станет постановщиком. Я Катю отговаривал от этой профессии. Говорил — мне нужен переводчик. Но она увидела Барышникова по телевизору, как он танцует под «Кони привередливые» Высоцкого, — и её заклинило, как когда-то меня. Она одержимая. Когда Георгий Ковтун ставил нам «Донскую легенду», она для него самостоятельно сделала пять номеров. И тогда я ей посоветовал: приобретай свой хореографический почерк, чтобы он был узнаваем. Катя изучила современную хореографию. И когда я задумал делать «Капитанскую дочку» и мы на семейном совете решали, кого пригласить постановщиком, моя дочь спросила: «А почему ты не хочешь попробовать меня?». Я понимал, ей будет сложно. Коллектив — люди взрослые, мэтры, а она — девчонка.

    Но я не вмешивался. Сказал, будешь делать всё сама, чтобы никто потом не мог упрекнуть: тебе отец помогал. Было тяжело, но она молодец. У меня часто спрашивают про преемника. Но это такая трудная работа — дочери бы своей я этого не пожелал. Конечно, потихоньку, исподволь готовлю её. Но я как представлю, сколько здесь не сделано и сколько нужно сделать…

    Я – ЛИПЕЦКИЙ

    Леонид Петрович жалуется, что административная работа полностью поглотила его, времени на творчество всё меньше. Но перед интервью показал, что и в 70 лет казак остаётся казаком. Обещал, что и на своё 80-летие также станцует.

    — Нам предлагали остаться за границей. Но всё-таки мы — русские: не могу я там. Наш дух, менталитет, язык — никуда мы от этого не денемся. Мне предлагали и в Воронеж, и в Ростов переехать — нам в любом городе были бы рады, и площадку готовы дать, ведь «Казаки» — уже готовый коллектив. Но я — липецкий. Здесь я родился. Здесь мама моя живёт. Ей 93-й год пошёл. Здесь пупок мой зарыт. Здесь могилы дедов. Я живу в Нижнем Казачьем: приехал туда и растворился. Какой воздух там, ребята. Село на горе стоит, кругом лес сосновый. Вот это жизнь, а вы говорите — Европа: там камни, песок и жара.

    КОРОТКО И ОТКРОВЕННО

    О ПРОФЕССИИ:
    «Я жёсткий руководитель. У меня два репетитора, они ещё жёстче. Мне даже приходится их притормаживать. Но профессиональное искусство не терпит половинчатого отношения. Нужно или полностью отдаваться ему, или уходить. Профессиональное искусство вообще жестоко по своей сути. После 20 лет на сцене мы уходим на пенсию, потому что искусство — это больные колени, суставы, порванные связки, мениски».

    О КАДРАХ:
    Для профессионального артиста сейчас в Липецкой области много работы. Вся область оголена — кадров не хватает. Для того чтобы стать хорошим педагогом и балетмейстером, у тебя самого за плечами должен быть большой багаж и солидная школа. Нельзя стать профессионалом, закончив только наш колледж искусств и ЛГПУ. Это всё та же самодеятельность. Профессиональный артист — он уже по-другому покажет и даст другой уровень. Вот в Становое два моих артиста уехали, сразу там хорошая самодеятельность появилась. Раньше были артисты, и была культура. Сейчас построили прекрасные дворцы, а там пусто. Обидно, что мы это теряем. Дайте людям квартиру, зарплату, тогда они поедут поднимать культуру. Нельзя профессионалам платить копейки».

    О ВЕРЕ:
    «У меня бабушка, родная сестра моей бабушки, монашкой была. Она меня и научила верить. Рассказывала из Библии, про ангелов. С дочкой моей Катей сидела. Та в детстве очень много кричала. Бабушка ночью говорила: «Вы отдыхайте, я ее понянчу». Молитвы ей читала, и та затихала. За мат в коллективе всегда штрафовал. Может, между собой когда и скажут, но так — нет. Я объяснил, мат — это поношение наших родных. Сквернословие всегда чревато для души».

    О ЖЕЛАНИЯХ:
    «Хочу, чтобы у моих артистов была нормальная зарплата. Организм у артиста изнашивается быстро, 20 лет работы и на пенсию. А пенсия у них будет 10 тысяч. Поэтому сейчас, когда они молодые, нужно давать звания, зарплаты, чтобы они могли квартиры купить. С этими зарплатами они даже в ипотеку вступить не могут».

    О ДРУЗЬЯХ:
    «Больше всего ценю дружбу. Когда теряешь друзей, отрываешь что-то от сердца. Друг — это то, что ты сам. Родных не выбирают, а друзей подбирают по себе».

    О МЕЧТЕ:

    «Мечтаю, чтобы у «Казаков России» свой дом появился, чтобы они могли работать на полную мощь. Областные и городские власти обещали «Октябрь» нам передать. Ждём. Пока не вижу подвижек по этому вопросу. Ещё мечтаю, чтобы наши русские люди жили как в Арабских Эмиратах — чтобы все богатства страны народу принадлежали. А то всё ушло в частные руки. Обидно. Наши люди должны жить достойно».

    Текст: Наталья Горяйнова
    Фото: Сергей Паршин, из архива героя

    Сейчас в соцсетях

    В мире

    Наверх