Создать протест

  • «Газета первый номер» от 18 марта
  • Светлая пудра. Много лака, стайлинга и геля. В гримерной создаются современные образы героев шекспировской трагедии. Непокорная молодежь, протестующая против, зачастую, всего взрослого. Поэтому вместо благообразных причесок — провоцирующий панк: ирокезы, иглы, дестрой.

    МАЛЬЧИКИ ВСЕГДА ПЛАЧУТ

    Художник-гример Екатерина Малюкова беспощадно начесывает волосы Егору Злобину, который играет Меркуцио, друга Ромео. Его прическа напоминает сбитую корону — это панковские иглы, поясняет Екатерина. Она разделяет волосы на одинаковые пряди, каждую из них смазывает гелем, муссом, заостряет на конце для получения эффекта шипа. И потом усиленно заливает лаком. Иглы должны выдержать два часа интенсивной игры на сцене.

    — Перед премьерой мы по несколько раз делаем артистам прически и грим, — рассказывает Екатерина. — Артисту нужно привыкнуть, а мне рассчитать время и поэкспериментировать. Мы ведь зависим от художников. Нам дают эскизы, а мы придумываем, как это сделать. Но самое трудное впереди, когда придется подводить глаза и делать грим. Мальчикам сложнее делать. Девочки привыкли к макияжу и спокойно относятся. Мальчики всегда плачут, когда глаза им подводишь.

    Потом все свои действия Екатерина запишет в паспорт спектакля, чтобы другой гример знал, как делать прическу герою и какой грим артисту нужно наложить.

    АНТИВОЕННАЯ ПЬЕСА

    Грим, костюмы, прически — все подчинено главной идее: липецкая постановка — это мощный протест против войны. Поэтому мужские черные кожаные костюмы больше напоминают военные френчи. Да и женские персонажи в белых бальных платьях обуты в высокие армейские шнурованные ботинки.

    — Трагедия поставлена в жанре викторианского панк-рока, — поясняет режиссер-постановщик спектакля Галина Зальцман. — С одной стороны, мы играем со временем. Шекспир — XVI век, викторианская Англия — XIX век, панк — XX века. С другой, панк — это всегда протест. Молодость и протест против войны — это основные панковские темы. Сначала панки были против всего, но потом этот протест органично вылился в противодействие войне. А против чего еще протестовать, чтобы жить?

    Поэтому и названием спектакля стала строчка из антивоенной песни Пита Сигера «Куда исчезли все цветы». Песня была написана в 1955 году, когда Советский Союз подписал официальный договор с Германией о прекращении войны, когда закончилась первая Индокитайская, но уже началась холодная война между СССР и США, в Колумбии и Бирме шли гражданские, военные конфликты полыхали в Африке. Эту песню Сигер написал после того, как ему в руки попал «Тихий Дон» Шолохова.

    В ее основу легла казацкая:

    «А иде ж камыш?
    — Девки выжали.
    — А иде ж девки?
    — Девки замуж ушли.
    — А иде ж казаки?
    — На войну пошли… »

    ОБРУЧЕННЫЕ СО СМЕРТЬЮ

    Война — это игры со Смертью, говорит Зальцман. В липецкой пьесе шекспировский конфликт между двумя семьями перерастает в глобальную войну между людьми и поколениями. Молодой протест против войны двух семей тоже агрессивен. Это тоже война. Художник спектакля Александра Новоселова рисует персонажей мертвенно бледными, как будто все они ходят по краю могилы. Художник-гример экспериментирует с пудрой, выбеливая лица и создавая эффект «дыхания смерти».

    — Герои бесконечно заигрывают со смертью. Она же постоянно ходит рядом с ними и ждет, когда они доиграются. Выбеленные лица — этакая рифма со смертью, — объясняет свой замысел режиссер. — Когда мы заигрываем со смертью, мы, даже не замечая этого, приближаем ее. И тогда она бьет по самым незащищенным местам — по нашим детям, чтобы сразу ударить по всем нам.

    «Когда же все это поймут?» — спрашивает Сигер в своей песне. Зальцман уверена — пора понять. Агрессией нельзя победить агрессию. И, несмотря на трагичный финал, ее постановка — светлая. Монохромная пьеса, где все построено на двух красках смерти: черной и белой, в финале взрывается фейерверком цвета, символизирующим любовь Ромео и Джульетты. Герои под занавес запускают индийские краски холи, которые олицетворяют весну и возрождение.

    Единственная трансформация, которую допускают художник-постановщик и художник-гример, происходит с прической Джульетты — Саши Иванцовой. Ее волосы, всю постановку аккуратно собранные в тугие, торчащие в разные стороны как колючки ежика косички, в финале распускают. И на монохромной сцене рыжеватая копна волос Саши воспринимается как высоко поднятый алый развевающийся флаг.

    — Это победа, — уверена Галина Зальцман. — Победа любви, пусть и не на этом свете. Но это победа, которая принесет в будущее мир.

    Текст: Наталья Горяйнова
    Фото: Сергей Паршин и пресс-служба Липецкого драматического театра

    Сейчас в соцсетях

    В мире

    Наверх